"Рискни", — прорычала проснувшаяся товарка.

— Мы должны ладить, — сказала Ксюша и прикусила язычок — забыла, что не одна.

— С кем? — мамины глаза воззрились на дочь поверх чашки с горячим чаем.

— С Софьей, — соскользнуло с языка, и тут девочка испугалась еще больше: языком управляла она, и при этом… впервые в жизни солгала маме!

Конечно, виноватую нашли быстро — Владу. Иначе Ксюше не пришлось бы выдумывать про Софочку, да и вообще…

На все обвинения, горячим шепотом выдвигаемые по дороге в школу (Ксюша, как обычно, опаздывала, поэтому шла — бежала — одна), оборотень отвечала неразборчивым хмыканьем. И только потом напомнила, что её, вообще-то, тоже не спрашивали, и, будь её воля, она скорее утопилась бы, чем поселилась в голове такое безмозглой цапли. Хотя, с другой стороны, меньше мозгов — больше места.

Сидя на химии, Ксюша чувствовала, что голова пошла трещинами и норовила расколоться, как спелый орех — помимо всего прочего, эти споры вызывали и нешуточную головную боль. На большой перемене она не пошла с подругами в столовую, а осталась в кабинете (была сдвоенная литература) и высунулась по пояс в раскрытое окно. Так можно было продолжить разговор.

— Влада… извини меня, я немножко переборщила.

Выдержав паузу, американка призналась, что "безмозглая", пожалуй, было тоже несправедливо. "Цаплю" брать назад она не желала, и Ксюша оставила этот вопрос до лучших времен.

"Тебе мешает головная боль?"

— Еще бы! Ни на чем не могу сосредоточиться.

"Впусти меня на минутку, я попробую её снять".

Ксения едва ли могла отказаться — в предвкушении каких-нибудь таинственных магических манипуляций она замерла, скрутившись в клубочек в своей голове. Но всё оказалось намного проще: Влада сначала массировала виски и шею, потом положила руку под грудь и глубоко дышала, на каждом вдохе к чему-то прислушиваясь, передвигая ладонь чуть влево или вправо. Потом помотала головой из стороны в сторону, удовлетворенно кивнула.