– А из окна тогда кто пугал?

– А хрен его знает… – Василий поставил ногу на первую ступеньку – и тут же осветился следующий пролет, но зато погас свет в коридорчике. Погас и вспыхнул снова – это в подъезд вошел Ромка.

– Я там один не останусь! – решительно предупредил он.

– А я тебя одного и не оставлю! – буркнул Василий. – Тебя только одного оставь!

На площадку смотрели три дверных проема. Свет вымывал из них черноту где-то на метр, не больше. Те же идеально прямые углы, то же отсутствие петель, равно как и деревянных косяков с притолокой…

– Может, по первому этажу сначала? – затосковав, предложил Ромка. Василий подумал.

– Нет, – решил он наконец. – Свет был на втором – значит и пойдем на второй.

Они поднялись на второй этаж, где их ждали точно такие же проемы в точно таком же количестве.

– Это налево, – определил Василий и посветил фонариком в левую дверь. – А ты пока за остальными приглядывай…

В квартирах шевелился мрак, и Ромка безрадостно взглянул на свой жалкий томагавк.

– Вва! Вва! – замогильным голосом пугнули из левого проема, и Василий, не раздумывая, бросился на звук. Оцепеневший Ромка видел, как в озарившейся комнате его спутник чуть присел и сделал круговое движение, беря на прицел что ни попадя, после чего выпрямился в растерянности и опустил руку с пистолетом.

Брать на прицел и впрямь было нечего. В совершенно голом квадратном помещении (прихожая почему-то отсутствовала) одиноко раскинулось огромное двух-, чтобы не сказать трехспальное ложе. Пустое. Предмет роскоши вызывающе сиял полировкой и выложен был нежно-упругими на вид квадратами, обитыми чем-то дорогим и ласкающим глаз.

– Справа, – отрывисто предупредил Василий, не оборачиваясь. – Смотри не вляпайся…

Но Ромка уже и сам увидел: в метре от входа на полу лежало овальное пятно черт ее знает откуда падающей тени. Точно такое же, один к одному, только масть другая.