– О! Заработал! – преувеличенно бодро сказал я, поднялся и направился в прихожую.

– Приглас-сите Олю… пжалс-ста… – сказали в трубке, заплетаясь и спотыкаясь на словах и шумно дыша. – Пр-рошу…

– Попробуйте правильно набрать номер, – посоветовал я, нажал на рычаги и послушал: телефон, кажется, был вполне исправен, из трубки лился нормальный непрерывный гудок.

Алена, нахмурившись, стояла посреди комнаты и смотрела на диван со скомканной простыней. Выходило так, что я ей невольно изменил… не зная, что изменяю. С кем же это я ей изменил?..

– Что делать, Андрей? – Алена зябко передернула плечами. – Надо куда-то заявить. Это же все неспроста…

– Куда заявить? В милицию? Думаю, пошлют они меня подальше с таким заявлением.

Я попытался сосредоточиться. Кому-то, видимо, очень хотелось заполучить блюдо (я старался даже не предполагать, кому именно). Заполучить его, в принципе, несложно. Меня целый день нет дома. Первый этаж. Улучи подходящий момент, высади окно (или аккуратненько, стеклорезом, чтобы не шуметь) – и забирай. К чему же эти необъяснимые сложности с лже-Аленой?. Стоп-стоп-стоп! По семейному преданию, блюдо все равно возвращается к владельцу… Значит… значит, владелец должен отдать его добровольно… Подарить! Именно подарить – чего и добивалась от меня лже-Алена. Но то же предание запрещало продавать или отдавать его… Что же из этого следует?

Что из этого следует, я не мог сообразить. Я чувствовал себя возбужденным и измотанным одновременно. Надо было по возможности отключиться от прокручивания происшедших событий и постараться хорошенько выспаться. Хватануть двойную дозу снотворного – и забыться…

– Пойдем, – сказал я подавленной Алене. – Отвезу тебя домой и попробую отрубиться. Надеюсь, второй попытки сегодня не будет.

Порывшись в ящиках письменного стола, я отыскал ключ от верхнего замка входной двери. Подумал немного, и все-таки отнес блюдо в мамину комнату и положил в шкаф, под полотенца.