Борис оттопырил нижнюю губу, пожал плечами:

- Минут через двадцать, судя по дозе. Максимум - через сорок, если учесть приподнятое нервное состояние ребят.

- Вот так... - я поднялся, кивнул Андрею: - Пойдем со мной.

На пороге остановился, попросил Бориса:

- Дай мне, пожалуйста, какой-нибудь тонизатор посильнее. И обязательно сообщи, когда прибудет медфлаер.

- Идем ко мне, - предложил Андрей.

Я покорно пошел следом.

- Худо дело? - поинтересовался друг, зажигая свет.

- Пока туман, - пожаловался я, устраиваясь поудобнее в кресле. Главное, что я не могу понять, - это мотив преступления.

- Перстень, - предположил Андрей.

- А если сам Гюстав снял его перед сном? Пока Ольга не придет в себя, ответ на этот вопрос не получим. Лучше скажи, ты не заметил, когда Ройский появился в комнате Гюстава?

- Этот старичок? Погоди-ка... Когда я спустился с лестницы, ребята-артисты дружно заглядывали в дверь. А Ройский спешил к комнате, был от нее шагах в трех-четырех.

- Все точно, - уныло подтвердил я. - Все говорят правду, но кто-то один врет.

Группа экспертов, прибывших вместе с шефом, обшарила все уголки замка, но не обнаружила ничего нового, за исключением одного факта: убийца зачем-то забирался под кровать Гюстава. Скопившаяся под ней пыль местами была стерта.

- Наверное, уронил перстень, - тут же предположил Андрей. - Для того и свет включил на полную мощность.

Но предположение, даже самое естественное и логичное, не является фактом и тем более уликой. А улик не было. Кинжал оказался абсолютно чист, убийца аккуратно стер все отпечатки пальцев, даже следы Андрея, который клялся, что накануне брал кинжал в руки.

Шеф выслушал мой отчет внешне спокойно, но я-то представлял, что творится у него на душе. Убийство и в былые времена считалось преступлением из ряда вон выходящим, тем более такое страшное, жестокое и бессмысленное.