— Ну что ж, пойдем, — предложил я, видя, что спектакль подошел к концу.
— Идите, — согласно кивнул Андрей, — а я подойду к этому, как его, кучеру.
— Зачем? — удивился Борис.
— Да не пойму, как он наносит боковой удар…
— Пойдем, — потянул я за собой Бориса, — чувствую — это надолго.
Мы пересекли двор, поднялись по крутой лестнице. Вход в замок находился метров на пять выше вымощенной брусчаткой площади. Когда-то это обстоятельство наверняка облегчало защиту крепости, сегодня же только причиняло лишние неудобства.
Заходящее солнце с трудом пробивалось через узкие, прорубленные под самым потолком оконца, и в замке горело электричество, разгоняя сгущавшийся мрак в дальние углы. Мягкий неназойливый свет освещал суровые стены, с которых строго взирали на окружающее портреты неизвестных мне личностей.
— Мальчишки! — Ольга и Марианна шли нам навстречу — Через час музей закрывается и… — Марианна лукаво посмотрела на подругу и несколько непоследовательно закончила: — А у нас все готово!
— Хочешь посмотреть замок? — спросила меня Ольга и, не дожидаясь ответа, подвела к стене: — Посмотри, этому гобелену больше тысячи лет.
— Одно это и вызывает уважение, — пробурчал я, разглядывая серое полотнище с обожженным краем. — Хотел бы я знать, что на нем изображено…
— Коля! — возмутилась Марианна.
— Не тратьте вы время на этого неудавшегося Пинкертона, — веселый голос Андрея прозвучал у меня за спиной. — Ты лучше, Оленька, расскажи все мне. Честное слово, я с некоторых пор стр-рашно интересуюсь Средневековьем.
— Ох, не верится что-то, — вздохнула Ольга. — Только, чур, не жаловаться — сам напросился.
Вполуха слушая Ольгин рассказ и короткие замечания Андрея (после каждой его реплики Ольга широко открывала глаза — похоже, Андрюшка успел неплохо подковаться), я брел за ними, рассеянно рассматривая висевшее на стенах оружие, какие-то карты, графики и макеты. Музей как музей. Для меня в них всегда главным был не рассказ экскурсовода — все равно через месяц-другой забудется — а настроение, какой-то особый аромат времени. Рано или поздно, но я начинал его ощущать, и потом, порой через несколько лет, он вдруг сам собой всплывал из подсознания, напоминая, казалось бы, о накрепко забытых вещах и встречах.