Всякому читателю станет ясно, что это -- не так называемая "апология". В этой книге я не убеждаю неверующих в истинности нашей веры. Я обращаюсь к верующим или хотя бы к тем, кто открыл Псалтирь, чтобы подкрепить свою зарождающуюся веру. Нельзя непрестанно защищать истину, надо и насладиться ею.

И последнее: я старался, как мог, избежать конфессиональных распрей. В одном месте мне пришлось объяснить, в чем я не согласен и с католиками, и с протестантами; надеюсь, читатель не подумает, что я "вообще против" тех или других. Еще я надеюсь, что ни тех ни других не обидел; но здесь, собственно говоря, бояться нечего. Опыт показал мне, что обижаются и оскорбляются не сильно верующие люди и даже не атеисты, а те, кто верит как бы наполовину. Вот их не умиришь никакими оговорками, не обезоружишь кротостью. Но я ведь, наверное, гораздо неприятней, чем мне самому кажется. (Быть может, в чистилище мы увидим свои лица и услышим свой голос?)

II. СУД

Христианин трепещет при мысли о Божием суде. День суда для нас -- день гнева. Мы молим Бога помиловать нас в час смерти и в день суда, мы просим о добром ответе на "страшном судилище Христовом". Христианское искусство столетиями изображало его ужасы, и мотив этот восходит к словам Самого Спасителя, особенно -- к страшной притче об овцах и козлах. Ничья совесть не останется к ней глухой, ибо грехи "козлов" не в том, что они делали, а в том, чего не сделали; кто не ужаснется, когда ему твердо говорят, что самое тяжкое обвинение против каждого из нас основано на вещах, которые, быть может, нам и в голову не приходили!

Поэтому я очень удивился, заметив впервые, как говорят псалмопевцы о Божием суде. Говорят они так: "Да веселятся и радуются племена! Ибо Ты судишь народы праведно" (66:5). "Да радуется поле и все, что на нем, и да ликуют все дерева дубравные пред лицем Господа; ибо идет, ибо идет судить землю" (95:12-13). Люди радуются суду, просят о нем: "Суди меня по правде Твоей, Господи, Боже мой" (34:24).