– Как со счастьем? – спросил наш руководитель.

– По сто восемьдесят пакетов каждого цвета, – ответил Иванов.

– Хватит?

– Что он, бездонная бочка, что ли?

– Ну-ну, – согласился Карминский. – Не подвела бы только аппаратура.

– Что вы, – спокойно пробасил Семигайло. – Все на уровне.

– Знаю я этот уровень. А как с откачкой счастья?

– Плохо, – ответил Гроссет.

– Что так?

– Освободили бы вы меня, Виталий Петрович, от этого. На теплотрассу бы лучше послали, землю копать. Все равно ведь кого-нибудь пошлете. А я добровольно.

– Каждый сверчок знай свой шесток, – глубокомысленно изрек Карминский. – Все расписано и утверждено. Изменений не будет.

В это время в лаборатории зазвонил телефон. Инга подняла трубку, послушала и сказала, кивнув мне:

– Саша! Тебя к телефону. Марина хочет с тобой говорить.

Я вопросительно посмотрел на Карминского.

– А, – безвольно махнул он рукой. – Говори. Чего уж тут поделаешь. Сорвем эксперимент. Ей-богу, сорвем…

Я взял трубку:

– Марина?

– Я, Саша. Слышишь? Я люблю тебя!

Я промолчал. Много, много лет я не слышал от нее этого слова.

– Ты слышишь, что я говорю? Сашка!

– Слышу.

– Я люблю тебя!

– Не верю.

– Ты это говоришь, потому что эксперимент?

– Марина, я знаю это точно.

– Ладно, дерзайте! – У нее будто перехватило горло. – Буду думать про тебя только самое плохое. Отключаюсь.

Она испугалась? Или что-то поняла? Десять лет прожито вместе. Десять лет… Много или мало?

– Ну что, сантименты кончились? – строго спросил Карминский. Разрешите начать эксперимент?

Я открыл дверь бокса, перешагнул порог и повернул рукоятку.