- Я найду. Дальше.

- Дальше Анжела боится сторожить по ночам. Говорит, что слышит шаги.

Юрич нарисовал очередную звездочку. Если слышала, но не донесла преступление налицо.

- Дальше.

- Принесли зарплату, но не могут досчитаться ста тысяч.

- Дальше.

- Разговаривали о вас, разговаривали невежливо, с обидными словами.

- Кто?

Лаборантка Люся начала перечислять; было заметно, что в процессе общественнополезного труда она развила в себе не только уши, но и феноменальную память.

- Это не столь важно, отложим пока, - сказал утомившийся Юрич. Дальше.

- Дальше мужчины собрались и пьют.

- Как, просто пьют?

- Нет, играют в карты и пьют.

- И все?

- Рассказывают анекдоты, играют в карты и пьют.

- И все?

- У Короткого две девятки в рукаве.

- Что пьют?

- Водку.

- Свою или общественную?

- Свою.

- Много выпили?

- Только начали.

Юрич поставил звездочку и решил явиться тогда, когда выпьют много. Чтобы преступление было не только налицо, но и на лицах.

- Сколько их? - спросил Юрич.

- Шестеро. Пьют, ругаются и играют в карты.

- А почему седьмого нет?

- Физног отсутствует по непонятной причине.

- Ладно, - ответил Юрич. - Иди и продолжай работать.

Директор Юрич вышел из любвеобильной палатки и начал строить всех в единую линию, чтобы учить маршевому шагу. Дети слушались неохотно и с бестолковинкой, но строй был создан, марш отмарширован с пользой для воспитания; детям было велено разбредаться по палаткам. В воздухе повисла пыль. Закат прижался к горизонту и светил из-за чешуйчатых сосновых стволов. Казалось, что в темно-розовое небо брошена горсть риса - к хорошей погоде, должно быть. Хотелось кидаться шишками и конфетными бумажками. Было ещё светло; дети вбрели в палатки и выбрели из дырок, предусмотрительно прорезанных сзади. Те, кто не прорезывал дыр, пролезал под брезентом и пачкался в песке, на себя же и пеняя. Кидаясь шишками и конфетными бумажками, дети убредали.