– Ты какой-то рассеянный, мастер Сейонн. Может быть, нам следует отложить изгнание?

– И оставить рей-кирраха продолжать его работу?

– Мы не можем исправить все, что неправильно в этом мире.

– Если бы ты жила в мире, ты не стала бы так легко говорить об этом. Мы будем действовать.

Она кивнула, укоризненно глядя на рисунок на моем лице: королевский ястреб и лев – это клеймо было выжжено в тот день, когда меня продали Александру.

– Хорошо. Ты не забудешь о ритуале очищения, когда будешь готовиться?

Я заставил себя говорить спокойно:

– Я никогда не забываю об очищении, Фиона.

– Хаммард сказал, что полотенце вчера было сухим. Если бы ты умывался…

– Не нужно учить меня, как мне умываться. Если ты помнишь, вчера днем было жарко. Я не вытирался. А что, Хаммарду больше нечем заняться, как только изучать мои полотенца?

Фиона сверкнула на меня глазами:

– Ты пропускаешь части обрядов. А они существуют не просто так. Если бы ты был искренен в своих намерениях, ты делал бы все как полагается.

Я не стал спорить с ней о своей искренности. Если две сотни битв за год не были достаточным доказательством, то словами ее убедить не удастся. Мне необходимо было сохранять спокойствие.

– Если тебе больше нечего сказать…

– Мне пришлось заново очистить кинжал, после того как ты ушел вчера ночью.

Мое раздражение мгновенно переросло в гнев.

– Ты не имеешь права трогать кинжал! Превышаешь свои полномочия! – Заклятия, наложенные на кинжалы, были особенно сложными и не понятыми до конца. Мы научились воспроизводить их, но понятия не имели, что и как может повлиять на их магию. Кинжал был единственным оружием, которое Смотритель мог пронести за Ворота. Все остальное просто таяло в его руках. Мы не шутили с кинжалами.