- Скажи, тебя не ранили еще и в голову? Какой ребенок?..

- Она ничего не объясняет, Катрин. Она оттолкнула меня, утверждая, что я слишком устал, что я сплю, что, наверное, думаю о Гарене и Гвен и их младенце. Потом наотрез отказалась обсуждать это. Я опасаюсь за ее рассудок. - Я отодвинул от себя чашу с вином, так и не попробовав его. Скажи, что мне делать. Я никогда не сталкивался с подобным.

Темноволосая молодая женщина в белой ночной рубахе задумчиво постучала пальцами по нижней губе:

- Ты говорил с кем-нибудь об этом?

- Я пытался говорить с Невьей. Она клянется, что за последние три дня не родилось ни одного младенца. Александр как-то сказал мне, что я худший в мире лжец, что у меня бегают глаза и лицо желтеет. Но эти женщины лгут еще более неумело. Даави заявила, что ей не дозволяется обсуждать здоровье королевы с посторонними. Но я не посторонний! Я ее муж! Почему они не хотят сказать мне? Они ведут себя так, словно ребенка никогда не было. - Я помотал головой, стараясь преодолеть душащий меня спазм.

Катрин встала, сложила руки на груди и посмотрела через окно на серое мокрое утро.

- Как ты думаешь, что же произошло на самом деле?

- Думаю, ребенок родился мертвым или родился, а потом умер. Я не знаю. А что я должен думать?

- Наверное, с этого вопроса и следует начать.

Моя голова гудела. Я не ложился спать. После того как Исанна заснула за час до зари, так и не ответив ни на один из моих вопросов, я встал и пошел к Катрин. А теперь Катрин, от которой я надеялся услышать прямой ответ, тоже ходила вокруг да около.

- Ложись у очага, дружище, поспи немного. Ты сойдешь с ума, если не передохнешь. Ответ придет сам, когда ты перестанешь придумывать его.

- Катрин, у моей жены был ребенок или нет? Ответь.

В ее глазах не отразилось ничего, кроме дружеского сочувствия.

- Я не могу ответить на этот вопрос, Сейонн. Но вот что я скажу тебе: она не сумасшедшая. А теперь спи, потом ты пойдешь домой и расскажешь ей, как сильно ты ее любишь. - Она положила руку мне на лоб, и силы окончательно оставили меня.