Кое-кто из беглецов даже сбился в небольшие группки по нескольку машин, напрочь позабыв о вбиваемом в головы с самых высоких трибун и насаждаемом рекламой индивидуализме.

Мы с налета пролетели несколько населенных пунктов – от позабытых богом и людьми полузаброшенных деревень до пары небольших городков.

Деревеньки явно оживали. В полях и на огородах кто-то работал, в самих селениях – возился рядом с домами, наверное, ремонтируя их.

В городках народу тоже на первый взгляд стало больше. Может, я ошибаюсь, и раньше горожане просто проводили время на работе, а не на улицах, как теперь.

Многие провожали взглядом колонну, и это тоже было в новинку. Раньше – едет кто-то, и пусть едет. Движение у столицы всегда было оживленным.

Было, да сплыло.

Ехать за караваном удобно. Никто не останавливал, словно я тоже принадлежал к тем, кто вез в Москву столь необходимое продовольствие.

Кстати, интересно, частники это или государство? Наличие охраны говорило в пользу последнего, только ведь бизнесмены-олигархи тоже вполне могут нанять не то что милицию, хоть всю бывшую дивизию товарища Дзержинского. Если удастся деньги из банка получить или хранить их перед тем, как в анекдотах, дома.

В любом случае, хоть какие-то меры предпринимались. Вне зависимости от побудительных причин. Я же не против частной инициативы. Главное – не противостоять всему остальному государству и приносить хоть какую-то пользу.

К сожалению, дороги наши с колонной расходились. Неведомые борцы с катастрофой явно не собирались рисковать и размещать кадры в огромном мегаполисе. Хоть что-то сделали не через мягкое место.

Я еще раз сверился с картой, дождался нужного поворота и двинулся дальше самостоятельно.

Дорога неторопливо изгибалась, петляла, и первое время ехать пришлось не столько в сторону от Москвы, сколько фактически к ней. С какого-то достаточно высокого холма я краем глаза отметил такое, что поневоле остановил машину.