Не все животные так разборчивы, как сказочные драконы. Зверей колошматили почем зря. На них охотились ради еды, шкур, удовольствия. Животных, если в них человеку не было крайней, сиюминутной нужды, травили химикалиями и пестицидами. Города и фермы, промышленность и сельское хозяйство клоаками потеснили леса до размеров маленьких пятачков национальных парков.

Но животные, вступив с человеком в борьбу за сферы обитания, не проиграли, лишь отступив и видоизменившись.

Былые травоядные отрастили клыки и когти. Хищники щеголяли в колючих шкурах: в минуту опасности ворсинки превращались в ядовитые пики и дротики. Янтарной слезинки на конце иглы было достаточно для долгой и мучительной агонии.

Однако подземные уровни представляли собой угрозу не из-за переселившихся вниз зверей. Куда опаснее то незримое, с чем столкнешься. Даже буйное воображение не могло нарисовать всех тех тварей, бактерий, биосимбионтов, с которыми сталкивался Спаркслин в свои прошлые вылазки.

Джо, спустившись, снял автоматическое освещение, переключив тумблер на щите на ручное управление. Крышка люка, скрежеща, как старая жестяная миска, въехала в пазы.

Теперь при всем желании никто, кроме его команды, не додумается, где шляется лейтенант Спарки.

Джо совсем не улыбалась перспектива мягкого общественного порицания плюс ледяное купание для мерзавца. Он твердо знал: на этот раз мальчик не отделается вывихом или, на худой конец, заменой пары ребер.

Спаркслину было плевать на треп, есть ли у отдельной личности право карать другую личность. Спарки скрипел зубами, представляя предсмертные крики жертв, молоденьких матерей, в панике прижимающих к себе детей. И глупо радостные глаза младенцев, с любопытством тянущих лапки к веселому пламени. А огонь охотно вступает в игру, тянется лисьими языками и уже лижет хрупкие тела. Кожа горит, распространяя смрад. В секунду скручиваются волосы, лопаются от жары глазные яблоки. Тошнотворный запах печеного мяса смешивается с гарью и дымом.