Правитель галактики повернулся к главному старейшине, следившему за ним с бесстрастным вниманием.

– Вы уже установили лучший показатель? Старейшина взглянул на экран компьютера.

– Да, лучший показатель зафиксирован. Две тысячи шестьсот тридцать семь.

Правитель ждал, но старейшина не добавил к этому ничего. Тогда Правитель галактики подошел к мраморной балюстраде, опоясывающей зал. Он наклонился и окинул взглядом открывшийся перед ним вид — мили и мили тумана, пронизанного солнечными лучами. Легкий ветерок распушил его редкие русые волосы. Правитель галактики глубоко вздохнул, пошевелил пальцами, напряг и расслабил мышцы рук — воспоминание о палачах рэков все еще не покинуло его сознание. Прошло несколько секунд, он повернулся и оперся локтями на балюстраду. Снова посмотрел на длинный ряд диванов — кандидаты, лежащие на них, не шевелились.

– Две тысячи шестьсот тридцать семь, — пробормотал он. — Думаю, что мой собственный показатель составил две тысячи пятьсот девяносто. Я припоминаю, что в последнем эпизоде не сумел полностью сохранить контроль за происходящим вокруг.

– Две тысячи пятьсот семьдесят четыре, — поправил его главный старейшина. — Компьютер сделал вывод, что вызов, брошенный Беарвальдом Халфорном воинам Бранда в последний момент, — когда он от казался бежать и встал у них на пути с обнаженным мечом, — был всего лишь жестом отчаяния.

Правитель галактики задумался.

– Скорее, упрямства, — сказал он наконец. — Впрочем, я согласен с решением компьютера. Как отчаяние, так и упрямство — ниже достоинства государственного мужа. Это недостаток, и я постараюсь избавиться от него.

Он обвел взглядом членов совета.