У эльфов есть поговорка: «Плачет рыбешка, когда рушатся мостки». В отличие от большинства других эльфийских высказываний это имеет определенный смысл, особенно для рыбешки.

Маркиза Харкфильского взяли под стражу среди бела дня – яркого и солнечного весеннего дня 2995 года. К закату потрясенная Империя уже знала о «Заговоре Иллипов», как его тут же стали называть. Скандал ширился день ото дня, ползли всевозможные слухи… Тем временем родственники маркиза один за другим исчезали в темнице.

Уже с первых дней травли в здравых умах возникали сомнения в том, что измена стала повальной, как ее описывал Эмшандар. Скорее всего, поговаривали храбрецы, император попросту воспользовался удобным случаем, чтобы разделаться с кланом. Похоже, по его мнению, могущество семьи Иллипо настолько возросло за последние годы, что начало угрожать благополучию страны. В чем бы ни заключалась правда, месть старика оказалась ужасна. Когда он наконец исчерпал свой гнев, восемь сенаторов успели обнажить свои шеи перед палачом, а уж менее высокопоставленных жертв никто и не считал.

Одним из этих самых «менее высокопоставленных» запросто мог оказаться и новобранец Ило из преторианской Гвардии, младший сын опального консула Илопинго. Аресты проводили его приятели-гвардейцы, так что Ило ничуть не удивился, когда однажды его попросили не отлучаться из казармы. Оттуда он наблюдал, как ручеек крови все ближе подкрадывался к его ногам, – пока в конце концов не остался единственным членом своего клана, еще не угодившим в императорскую тюрьму. Вдобавок ко всему его былые друзья тоже куда-то запропали, но у кого хватило бы духу упрекнуть их в этом? Публичные признания, тайные казни, слухи о пытках… Получив наконец неизбежную повестку, Ило вздохнул почти с облегчением.

Всего три месяца назад, в тот самый день, когда исполнилось восемнадцать и он записывался в преторианскую Гвардию, у него было ощущение, что тем самым он оказывает Гвардии немалую услугу.