По прошествии некоторого времени Ило услыхал глухой стук и понял, что сердце у него все еще бьется. И другой стук: дробный… И призывный клич рога! Признаться, болото успело порядком поднадоесть. Кряхтя, Ило поднялся, поискал свой меч и в итоге позаимствовал оружие у ближайшего покойника, смутно отметив про себя, что слишком ослаб, для того чтобы таскать щит. И поплелся по грязи, ориентируясь на шум барабанов, под который уйдут двадцать три года его жизни.
Одну сандалию он потерял неизвестно где; обожженная солнцем кожа покрылась волдырями. Намокшая туника настойчиво натирала шею, а на шлеме появилась изрядная вмятина, и тем не менее шлем еще был вполне пригоден, так как ни одному мечу, стреле или дротику не удалось продырявить его насквозь.
По небу разлилась яркая голубизна; от тумана остались лишь жалкие ошметки, из последних сил цеплявшиеся за кустарник. Спасение предстало перед Ило верхушкой имперского штандарта – сияющей звездой о четырех лучах, что двигалась прямиком на него.
Из-за занавешенных туманом камышей выступила целая стена легионеров, толкая перед собой жалкие остатки воинства джиннов.
Ило оказался на чужой стороне, и спасительный блеск штандарта на мгновение померк в его глазах. Но то ли природное хладнокровие, то ли, наоборот, слепая паника текущего момента не дали ему распрощаться с жизнью. Завывая точно безумный, он срубил пару джиннов сзади и нырнул в общую свалку, пробивая себе дорогу к заветному штандарту. Навряд ли у него хватило бы сил пробиться, если бы не орущая позади цепочка джиннов, приближавшихся подобно приливной волне. Их кровожадные вопли пришпорили Ило, и он без оглядки бросился к расступившейся в последний момент стене щитов.