Ило так никогда и не узнал, что с ним приключилось, - то ли споткнулся, то ли свалился после особенно сильного удара по шлему, то ли попросту упал в обморок. Так или иначе, он долго лежал вниз лицом, как мертвый, среди груд мертвецов. То была вовсе не трусость, к тому же Ило оказался далеко не единственным, кто прилег отдохнуть на том болоте. Импы редко становились великими воинами - они не были ни бесстрашными витязями, как етуны, ни озверевшими фанатиками вроде джиннов. Они не мечтали прослыть мучениками, как грезилось эльфам в тяжкие минуты своей жизни. Им недоставало самоубийственного упрямства фавнов и легендарной выносливости дварфов. Импы были, правда, весьма недурными тактиками и поднимались в бой, только организовав все и вся кругом.

По прошествии некоторого времени Ило услыхал глухой стук и понял, что сердце у него все еще бьется. И другой стук: дробный... И призывный клич рога! Признаться, болото успело порядком поднадоесть. Кряхтя, Ило поднялся, поискал свой меч и в итоге позаимствовал оружие у ближайшего покойника, смутно отметив про себя, что слишком ослаб, для того чтобы таскать щит. И поплелся по грязи, ориентируясь на шум барабанов, под который уйдут двадцать три года его жизни.

Одну сандалию он потерял неизвестно где; обожженная солнцем кожа покрылась волдырями. Намокшая туника настойчиво натирала шею, а на шлеме появилась изрядная вмятина, и тем не менее шлем еще был вполне пригоден, так как ни одному мечу, стреле или дротику не удалось продырявить его насквозь.

По небу разлилась яркая голубизна; от тумана остались лишь жалкие ошметки, из последних сил цеплявшиеся за кустарник. Спасение предстало перед Ило верхушкой имперского штандарта - сияющей звездой о четырех лучах, что двигалась прямиком на него.

Из-за занавешенных туманом камышей выступила целая стена легионеров, толкая перед собой жалкие остатки воинства джиннов.

Ило оказался на чужой стороне, и спасительный блеск штандарта на мгновение померк в его глазах.