Правда, подумал Николай Николаевич. А вот вам еще один бог - Сальваторе Войцеховский. Он может построить не только косулю, вымершую четыреста лет назад. Когда-то Сальваторе вылепил бронтозавра, ныне приносящего урон пальмовым лесам Флориды. В другой раз - гиппогрифа, доселе жившего только в фантазии поэтов. Он много лет собирает очередное существо, как невообразимую головоломку. Сутки напролет склеивает в микропространстве атом за атомом какую-нибудь хромосому или нервное волокно. И в то же время чуть не падает в обморок при виде крови, рыдает, его надо приводить в чувство внушением. Вот сидит, уткнувшись лицом в колени, у копыт чужого коня...

Конечно, не для каждого приемлем путь Виолы Мгеладзе, нестареющей, практически бессмертной амазонки, киборга с полностью перестроенным организмом. Но уж наверняка недостоин почтения другой полюс...

Вопреки мрачным прогнозам ни изобилие, ни всеобщая кибернетизация не сделали нас вырождающимися потребителями. Мы - человечество творцов. Есть другая опасность...

- Настоящая опасность, - уже не говорил, а трубил викинг, - утрата мужества. Атрофия выносливости и воли. Пусть даже у малой части. Когда-то с изменений в одной клетке начинались злокачественные опухоли!

- Что вы предлагаете? - спросили с одного конца поляны.

- Снова воевать? - насмешливо откликнулись с другого. - Есть мясо убитых животных? Поощрять драчливых детей, вернуть в мир конкуренцию?

Викинг опустил голову. Его левый кулак непроизвольно сжался. Лихому колонисту очень хотелось сказать "да", но он молчал, боясь попасть впросак. Все вокруг слышали, сколько "за" и "против" клубится в сознании викинга. Николай Николаевич поспешил на помощь.

- Крайности, крайности, - сказал он ворчливым тоном. - Когда мы уже избавимся от крайних взглядов? Не в них истина... Делать человека полностью зависимым от машины или возобновлять жестокую борьбу за существование одинаково бессмысленно. Первое окончательно лишит нас защитных свойств. Второе обесценит все жертвы предыдущих поколений.