- Откуда и куда везут?

- Икс, - сказал Толька.

- Кто эти рабочие и почему их расстреливают?

- Игрек. Что это за шахты? Зет. Словом, уравнение, а решать некогда. Пошли.

- Куда?

- Назад. Сюда нам дороги нет, ежу ясно, - отрезал Толька и прибавил уже не для меня, а как высказанную вслух, видимо давно тревожившую его мысль: - Призрак. Ей-богу, призрак. Все как на картиночках - и дорога, и горы, и колючая проволока. Очень похоже.

- На что? - спросил я.

- На Зонненшмерц.

4. БЕГСТВО

Что такое Зонненшмерц, я узнал только по возвращении к источнику. Всю дорогу Дьячук молчал и не откликался. Даже рассказывать о виденном пришлось одному мне, пока я не упомянул о Зонненшмерце.

- Кажется, это один из гитлеровских лагерей смерти. Где, не помните? спросил Зернов.

- Где-то в Богемии, - сказал Толька. - Там у меня старший брат погиб. Художник. Один из его товарищей по заключению сохранил его зарисовки и переслал их матери уже после войны. Откуда? Не помню. Кажется, из Франции. Я тысячу раз пересматривал их - и мальчишкой и взрослым, - все запомнилось до мелочей. И то, что мы с Юркой видели сейчас - я имею в виду общее впечатление, - очень похоже. Тот же пейзаж, та же внешняя обстановка. Даже столбы с проволокой словно отсюда срисованы.

- Карандашом? - спросил Зернов.

- И углем.

- Значит, одноцветные. Думаю, что вы все-таки ошибаетесь, Толя.

- Почему? Товарищ из Франции уверял, что рисунки очень похожи.

- Память человеческая никогда не воспроизводит увиденного абсолютно точно. Особенно в мелочах. Что-то смазано, что-то тускнеет. Ваш друг из Франции сравнивал рисунки с запомнившейся ему действительностью; вы сравниваете действительность с запомнившимися вам рисунками. А это совсем не одно и то же. И потом, по своему внешнему виду такие лагеря часто очень похожи. Один и тот же среднеевропейский горный пейзаж, одно и то же обрамление - столбы, проволока. А вот охранники в желтых сапогах или крагах - это что-то новенькое. Может, не стоит тревожить машину времени? Может быть, это вполне современное узилище?