В большинстве стран строжайше не рекомендовалось приближаться к месту появления светляков, а кое-где за это ввели административную ответственность. Запреты мотивировали опасным уровнем радиации и опасностью сгореть бес следа, как это, якобы, случалось с некоторыми зеваками. Аргументы эти были противоречивы и неправдоподобны – мало кто принимал их на веру. По этому поводу какие-то окончательно оторвавшиеся от реальности правозащитники даже протест объявляли неоднократно, требуя, чтобы ООН ввело в перечень прав человека право беспрепятственно любоваться ФПС – «феноменом поверхностного свечения».

Даже там где за любопытство не штрафовали и не сажали в тюрьмы, наслаждаться зрелищем было непросто. Светляки оперативно окружались полицией и солдатами – через оцепление пропускали лишь ученых имеющих разрешение. Простые смертные довольствовались роликами и фотографиями сомнительного качества.

Макс не был фанатиком, и запретительные меры его не возмущали. Тем более, слухов о том, что светляки небезобидны, ходило более чем предостаточно, а их противоречивость не удивляла – любое явление рано или поздно обрастает домыслами. Быстрая реакция властей, ограничивающих доступ к загадочным объектам, была логичной и возмущение у него не вызывала – им, наверное, виднее.

Но сейчас другое дело. Светляк возник только что, и никаких кордонов пока что нет. Возможно, их даже не успеют поставить – феномен, бывало, исчезал через несколько минут, лишь в единичных случаях держался до полутора десятков часов. Никто не запретит любопытным взглянуть на него поближе, сфотографировать, снять ролики. Разве можно удержаться от искушения прикоснуться к неведомому? И не будь этого долгожданного «да» от Леры, Макс бегом бы мчался к старой котельной. Ну разве можно в таком возрасте удержать любопытство в узде?!

Как же все не вовремя…

* * *

Все оказалось до банальности предсказуемо – не зря Макс столько времени убил, рассматривая фотографии и ролики.