Там в те времена имелась эстрада, где процветали артисты местного значения, и первой из первых шла Надя Запретная, восходящая звезда вокала. У Нади был коронный номер свой. Она появлялась на сцене с плачущим малолетним ребенком на руках. Ясное дело, то был не натуральный младенец, а чурбанчик, упакованный в детскую одежду. И плакал, безусловно, не он это Надя за него плач подавала. Она его укачивала, убаюкивала, а когда он умолкал, - будто бы уснул, - тут она начинала хрупким, негромким голосом:

Алиментов не будет, малютка, Обручальных не будет колец, На душе так тревожно и жутко Твой отец оказался подлец!

И дальше - в том же задушевном плане. Ясное дело, такое всех за сердце брало. Иные, не таясь, плакали. Некоторые шкицы панельные в голос рыдали. Кузин папаша - уж на что человек, закаленный обстоятельствами, - и тот иногда смахивал непрошеную слезинку. Ну а Кузя полюбил Надю Запретную всем своим подростковым сердцем. За красоту полюбил. Хороша она была необыкновенно!.. Кузя вскоре уже самостоятельно стал посещать Васюткин сад. Вход туда в концертные дни платным был, так мой друг через забор перелезал, чтобы полюбоваться на свою гаванскую мадонну. Печально окончилось это обожание. Однажды в конце сентября купил Кузя букет цветов, чтоб Наде преподнести, долго экономил на школьных завтраках ради этого первого в своей жизни букета - и направился в Васюткин сад. Когда забор форсировал - ладонью на гвоздь напоролся. Брызнула алая кровь на белые лепестки. Горестное предзнаменованье... Подходит он к эстрадной площадке, садится на скамью между двумя шкицами-девицами. А представление уже началось. Какая-то пожилая дама модный романс исполняет: "Разве в том была моя вина, что цвела пьянящая весна..." Потом певец вышел, "Кирпичики" запел. Тут Кузя у соседочки шепотом спрашивает, почему это Надя Запретная сегодня долго не появляется.