Тяжело дыша, они гребли изо всех сил, стараясь уйти от места кровавой бойни как можно дальше. Медленно, очень медленно берег приближался к ним, словно нехотя. Иногда, когда в еще не успевшей зажить ноге вспыхивал приступ боли, Сергею казалось, что время замедляло свой бег, а проклятая земля отдалялась от них ровно на столько, на сколько они становились ближе. Работать руками было больно, и жутко тяжело. Словно он плыл по бурной реке, после тяжелого дня, проведенного в золотой шахте, в этом проклятом скафандре, и с отбойным молотком в руках.

Дима плыл рядом, стараясь не отдаляться от своего раненого друга, и Сергей был этому рад. Всегда веселый, он вызывал симпатию к себе с первого взгляда, а его уверенность, едва загоревшись в его глазах, не покидала его ни на секунду, и словно по волшебству передавалась всем вокруг.

Поэтому Сергей боролся. Сам с собой, и со странным желанием сдаться, хотя битва была еще не проиграна.

До земли оставалось всего лишь с десяток метров, а сил почти, что не осталось.

Еще чуть-чуть!

Наконец плотные объятия воды разомкнулись, и Сергей выскочил на желтый песок пляжа. Он сделал несколько тяжелых шагов вперед и всей тяжестью бронескафандра упал вначале на колени, а потом на грудь. Он лежал так несколько минут, а потом перевернулся на спину.

В это мгновение, словно по чьему-то велению из воды выскочила огромная туша подводного монстра. В туче брызг и пены он выпрыгнул из воды на несколько метров и рухнул на желтый пляжный песок своим серым брюхом. Несколько секунд он лежал неподвижно, втягивая воздух большими ноздрями, а потом, сообразив, что добыча слишком далеко, сполз обратно в воду, и видимо поспешил туда, где его голодные собратья терзали мертвое тело их сородича.

Сергей очнулся под приглушенный щебет птиц, морщась от света лившегося ему в лицо. Некоторое время он жмурился, часто моргал и пробовал отвернуться. Немного погодя он осознал абсурдность того факта, что слышит пение птиц, и сослался на собственную усталость. Однако постепенно до него доходил смысл звуков, и чувств, складываясь в очередную совершенно бредовую картинку. Даже сейчас, уставший и израненный, он думал о фантастичности своего путешествия, и отчаянно сопротивлялся поверить в то, что все это реальность.