– Так вот он, по-вашему, кто… – пискнул я.

Бред продолжался. Ну да, ну да. В испанской армии, например, Пресвятая Дева числится генерал-лейтенантом – без шуток. Ладно. Вспомним календарь Французской революции: жерминаль, флореаль, прериаль… Мессидор, термидор, фрюктидор… Нивоз, вантоз, плювиоз… Забыл!

Тем временем падший Денница вернулся с блокпоста, обвешанный фронтовой добычей. Многие устройства были мне совершенно неведомы.

– Поставлю видеопару, чтобы за порядком в трейлере наблюдать, – гордо сказал он. – Давно мечтал… Ах, вы звериков, стало быть, уже пристроили? – спросил подобострастно. – Им там удобно будет? Вот я камеру сюда определю – лапкой не смахнут?

– Всё-таки тревожит меня наш покойник, – сказал я, так и не покончив с якобинским календарём. – Ох, вернутся сикхи, а он ещё никакой…

– Успокой его, тягач могучий, и вы, колёсики неустанные, – сказал Илларион-молчальник. – Язычники с перепугу отошли, верно, уже в иную область…

– Как? Вы же говорили…

– В соседнюю, Кемеровскую, разумею, – сказал анахорет. – При такой-то скорости… Марфа! Юдифь! – заорал он. – Вам к детям надо или как?

Медведицы с площадки заворчали: что, мол, какой разговор?

Денница полез в кабину, схватив меня за рукав.

– Сядь между нами, – шепнул он. – Только отодвинь этого… от меня подальше. Мутит меня… Даже в детстве мимо церкви спокойно пройти не мог – припадки били…

– Ага! – торжествующе вскричал чуткий анахорет. – Да ведь ты, змий тонконогий, и должен при мне дискомфорт ощущать! Тосковать и томиться! Правильно тебя корёжит! А то вот возьму и оседлаю, как некоторый Афонский монах…

С этими словами отшельник уселся в кабину и захлопнул дверцу.