Я обернулся.

Сзади стояли двое крупных молодых людей, коротко подстриженных, равно мордастых и в одинаковых красных футболках с лозунгом «Бей олдей – Россия, молодей!». Из-за спин парнишек торчали какие-то палки, словно крылья польских гусар или знамёна самураев.

Лозунг мне не понравился, юноши – ещё меньше.

– Алала! Это твои окурки, старожил? – спросил один.

– Я вообще не курю, – сказал я. – В чём дело?

– Ага, это мы курили, – сказал другой. – Олдя совсем оборзели!

– Точняк, – сказал другой. – Отравляют нашу юность.

– Сели Родине на шею и ножки свесили! – сказал первый.

– Кто Россию любит – до пенсии не живёт! – пояснил второй.

– Молодую поросль не косит! – добавил первый.

– Довели Отчизну до ручки, поколение пораженцев! – сказал второй. – Вот мы окурок твой отдадим на генетическую экспертизу, тогда не отбрешешься…

– Ну-ка прекратите, – сказал я. – Не нарывайтесь.

– Не дожить дяде до Химэя… Чертей поблизости не видно, сильверов тем более… Румын, отоварь его, – сказал первый. – Хуриста туева.

Блин, не карабин же вытаскивать? Как глупо-то и как закономерно… Всю жизнь я этого боялся – что забьёт меня однажды ни за хрен какое-нибудь быдло в тёмном переулочке, снилось мне постоянно это быдло в кошмарах, и отвратительное ощущение беспомощности разливалось по телу, и всё время чувствовал я, что сбудется рано или поздно мой сон, потому что притягивал я это быдло, что ли, раздражал его самим фактом существования… Виктимный интеллигент, доцент при портфеле, шляпе и очках, некстати вышедший погулять в День десантника… Прав Панин, лучше бы мне сидеть в тайге тихонечко…

– Обожди, Пузо, – сказал второй. – Надо сперва его на верность прокачать…

Да и разобрана ведь моя «сайга». Вот я влип-то среди бела дня, то есть уже вечера… Как глупо…

– Не нарывайтесь, – повторил я. – Ни вам, ни мне у ментов светиться не с руки. Может, денег надо?