Я открыл глаз – на всякий случай только левый.

Значит, лежу на лавочке. Правая рука бессильно повисла. Нет, кажется, не сломана… Вздохнул поглубже. Рёбра не болят. Надо подняться…

– Лежи-лежи! – сказал женский голос. – Лежи, божий человек. Я тебе голову править буду…

Я поднял глаза. Надо мной склонилась старушка в беленьком платочке, сморщенная, с выцветшими от возраста глазами. Чисто эпическая сцена. Ах, витязь, то была Наина!

– Вот собаки, – сказала бабушка. – Достигшего бить! Это надо же! Что ж ты чвель-то свой под рубаху прячешь? Ведь забили бы, кабы не африканский товарищ! Ну уж он их упокоил!

– Ка… Какой африканский? – пролепетал я.

– Да вот этот… Выставился – чисто журавель!

Я с трудом повернул голову.

Так вот что за нога была-то!

Он и сейчас стоял на той самой ноге, уперши ступню другой в колено. Классическая поза древнего копьеносца. Всю одежду чернокожего воина составляла накидка – когда-то, видимо, красная, а теперь выгоревшая до цвета дамского белья советской эпохи – да кожаный передничек. Ещё бусы всякие, амулеты… Копьё (ассегай, вспомнил я) было направлено остриём вниз. А там…

Мобильный телефон пришпилило лезвием к руке Румына, а сам Румын только тихонько стонал, и футболка на нём была изрезана в окровавленные клочья. Я поискал глазами другого. Пузо лежал мордой вниз, на нём и штаны были располосованы вдрызг. Он безуспешно пытался приподнять задницу, словно пользовал невидимую партнёршу. Хотя крови из-под моего обидчика не натекло, зато другое натекло…

– Спасибо, доблестный воин масаи, – сказал я. – Вы спасли мне жизнь.

И сообразил, что говорю по-русски.

– Sorry… – начал я.

– Нич-чего, камрад Достигший! – сказал воин. – Киджана давно был студент Удээн. Вива Лумумба! Давно тому назад, когда негров ещё даром полюбили москвички и не арестовали менты…