– Ты, выходит, крайский?
– Выходит, так.
– А чего в тайгу полез?
Сказать я ему не сказал, а вспоминать начал. И вдруг понял, что думаю о себе как о совершенно постороннем человеке… Словно тот мужик из анекдота, что перед исполнением супружеского долга колотится башкой об стену и приговаривает: «Чужая, чужая, чужая…»
2
Я не могу говорить о рае, ибо там не бывал.
…Было бы непросто объяснить капитану, зачем Мерлин полез в тайгу.
Неприятности начались прямо с нового учебного года.
Мерлин стоял возле доски и с помощью указки пытался внушить студентам, что «боярские дети» – вовсе не дети бояр.
Дверь приоткрылась, и в аудиторию просунулось востренькое лицо мадам Бедокур – секретарши проректора.
– Роман Ильич! Заканчивайте! Сейчас тут встреча с владыкой будет! Никому не расходиться!
Мадам Бедокур принадлежала к особому типу секретарш – такая на вид, чтобы ни жена, ни люди и подумать не могли чего худого. Однажды вечером в парке её хотели изнасиловать какие-то хулиганы, но побоялись. Поэтому ей оставалось только совращать самых слабых духом истфакеров.
– Анна Прохоровна! – взвился Мерлин. – У меня ещё целый академический час!
Студенты недовольно загалдели – они были согласны даже на владыку, лишь бы не на Русь пятнадцатого века. Истфакеры в основном были платные, так что Мерлин читал для немногих. Но этими немногими он дорожил.
– Вы будете объясняться с Петром Кузьмичом! – пригрозила мадам Бедокур и пропала.