Человек с птичьей головой не боится крови, смерти, страданий. Не моргнув глазом, он может заживо содрать кожу с захваченного в плен вражеского пилота, если из того надо выколотить показания. Тут для него не существует невозможного. Он пойдет на что угодно, на любые крайние меры, не моргнув глазом, разве что его бескровные губы и бледные щеки чуть порозовеют да слегка заблестят глаза. Обладателю бычьей шеи свойствен другой психологический стереотип: его характеризуют точность, дисциплинированность и полное равнодушие к сути вещей; он не станет утруждать себя излишним анализом. (Не случайно XIII Конгресс психологов страны рекомендовал центральному аппарату, министерствам и местным органам управления непременно привлекать к работе людей с таким отличительным признаком-то есть бычьей шеей.)

Мне трудно без волнения вспоминать все увиденное на станции Р-51: необыкновенные чудеса современной науки, техники, психологии. По дороге на станцию я думал, что ознакомлюсь всего лишь с базой противоракетной обороны. Но теперь смело могу утверждать: мне посчастливилось лицезреть цитадель подлинной человечности, современного, отвечающего нашей замечательной эпохе гуманизма. Я горд, что могу считать себя сыном нашего времени, своей родины.

Дорога крутыми витками уводила вниз, и я попутно присматривался к долине. Разглядывал быстро приближающиеся домишки, весьма примитивно крытые толем (толь удерживался камнями, попросту наваленными сверху), небольшую церковку над устьем долины, ветхое школьное строение, похожее скорее на овечий загон. Тут мне вспомнился местный учитель. Что он может понять в нашем столетии? В состоянии ли он оценить поразительные достижения, созданные сыновьями нашего века? Он разбирается во всем этом еще меньше, чем серые и убогие обитатели долины. Уж они-то рады появлению Крепости и гордятся ею. А у желтокожих женщин с испорченными зубами глаза загораются, когда речь заходит о солдатах.