— Официально — да. Но мне нравится путешествовать и знакомиться с людьми. Так что я с нетерпением ожидаю начала тура.

— В таком случае вы, возможно, неплохо проведете время. Но позвольте старому ветерану, который почти ежегодно поддается искушению занять место у кафедры, предупредить о некоторых вещах, которые вас ожидают.

— Ну?

— Несмотря на маршрут, тщательно подготовленный лекционным бюро, вас будут постоянно запихивать в самолет очень рано утром. Пожалуйста, учтите, что в такое время коммерческих рейсов нет, даже при хорошей погоде. Когда погода портится и вам приходится пользоваться поездами или автобусами, у этих видов транспорта появляются столь же скверные привычки. Советую путешествовать с как можно меньшим количеством багажа. Иначе вы рискуете оказаться с тяжелым чемоданом на автобусной остановке, откуда взять такси до отеля не представляется возможным. В феврале, когда вас, вероятно, отправят на Средний Запад, снежная буря парализует любой город, где вы должны выступать. Учитывая нелетную погоду и опоздание всех поездов из Чикаго на шесть—десять часов, вы будете возвращаться в Нью-Йорк, если вообще сможете туда добраться, около четырех часов ночи. Но я не стану терзать вас далее, так как вы, кажется, не верите ни единому моему слову.

— Откровенно говоря, стараюсь не верить.

— Я просто-напросто, — продолжал доктор Фелл, — пытаюсь внушить вам одну тревожную мысль. Будучи иностранцем, вы уверены, что вашу речь правильно поймут?

Филип Нокс ошеломленно уставился на него:

— Правильно поймут? Не забывайте, доктор Фелл, что я американец. Я родился и вырос в Уайт-Плейнс, штат Нью-Йорк.

— Афинские архонты!

— Чуть более тридцати. Точнее, тридцать два.

— Это мне также известно! У вас до сих пор сохранился восточноамериканский акцент, но за эти годы, друг мой, мы так привыкли к вам, что нам кажется, будто вы говорите так же, как мы. Между прочим, какова тема ваших лекций?