Дрожь начала затихать, и она расслабилась. Человек был реальным. Ей только показалось, что он растворился в воздухе. Обман зрения, и ничего больше.

Она осмотрела поле и дорогу. Старика не следовало отпускать одного. Ему требовался уход под присмотром врача – до тех пор пока бы его состояние не стабилизировалось. Преодолевая странное нежелание, Линден вошла в дикую горчицу и направилась к небольшому кусту, рядом с которым исчез старик. Она еще раз осмотрела поле. Ей не хотелось бросать больного на произвол судьбы. Но тот пропал, оставив ее в недоумении и тревоге. Ничего не понимая, Линден вернулась на дорогу. В пыли у фанерного указателя лежала ее сумка.

Ругаясь и успокаивая себя, она сложила остатки медикаментов в пластиковый пакет. Ноги сами понесли ее к машине. Знакомые запахи и вещи восстановили дрогнувшее чувство реальности, и она с облегчением сжала руками рулевое колесо. Какое-то время Линден не могла вспомнить, зачем приехала сюда, но потом ее взгляд зацепился за книгу, которая лежала на соседнем сиденье.

– О черт!

Теперь ей еще больше не хотелось встречаться с Томасом Кавинантом.

Решив отказаться от поручения Биренфорда, Линден завела мотор и начала разворачивать машину. Но память о взгляде старика удержала ее от бегства. Эти синие глаза не одобрили бы нарушенного обещания – особенно после того как она спасла ему жизнь. Линден создала для себя прецедент, который был важнее каких-то трудностей и разочарований. Она переключила скорость и направила машину к белому дому, оставив за собой пыль дороги и солнечный закат.

Свет окрашивал стены дома багровыми тонами, придавая им жуткий и призрачный вид. Остановив машину, Линден вновь испытала приступ страха и нерешительности. Она не хотела встречаться с Томасом Кавинантом – и не потому что тот был прокаженным. Ее пугала экстравагантность этого странного незнакомца, которого боялся даже доктор Биренфорд.