Линден рассеянно кивнула. Захваченная внезапным воспоминанием о матери, она почти не слушала Биренфорда. Стоя на коленях, мать рыдала от горькой жалости к себе и обвиняла дочь в смерти отца...

Линден нахмурила брови и отбросила видение прочь. Ее отвращение к подобным воспоминаниям было настолько сильным, что она с радостью согласилась бы на их хирургическое удаление из мозга. Однако доктор Биренфорд, заметив необычный всплеск эмоций, пытливо вглядывался ей в глаза. Чтобы не выставлять напоказ свою израненную душу, она поспешно натянула на лицо дежурную улыбку и холодно спросила:

- А я что-нибудь могу для вас сделать, доктор?

- Конечно, - шутливо ответил он, стараясь не замечать ее раздражения. - Вы можете называть меня Джулиусом. Я собираюсь обращаться к вам по имени, поэтому вы можете платить мне той же монетой.

Она пожала плечами и уступила:

- Хорошо, Джулиус.

- Прекрасно, Линден.

Доктор улыбался, но смущение в его глазах не исчезало. Через секунду, словно бросаясь напролом сквозь трудности предстоявшего разговора, он торопливо сказал:

- На самом деле я пришел к вам по двум причинам. Конечно, мне следовало бы познакомить вас с нашим городом, но я решил, что это мероприятие может и подождать. У меня есть для вас неотложное поручение.

"Поручение? - подумала Линден. Слово побуждало к невольному протесту. - Я только что приехала сюда. Целый день таскала коробки. Устала, как черт, и еще толком не расставила мебель".

- Сегодня пятница, - дипломатично ответила она. - Я полагала приступить к работе с понедельника.