Одному Богу было известно, сколько сил и нервов тогда пришлось потратить бывшему десантнику, чтобы в двухдневный срок обучить ученых совершенно непостижимой для их высоких умов премудрости. И, к слову сказать, не без успеха — операция прошла хотя и не без сучка, без задоринки, но без сломанных рук, ног и тем более — шей. За что «инструктор» получил от непосредственного начальства устную благодарность, в «конторе» ценившуюся даже выше какой-либо материальной награды.

— Успокойтесь, Карл Готлибович, — совершенно серьезно ответил он ученому. — Не знаю, как там задумали наверху, — он ткнул пальцем в мелко вибрирующий потолок пассажирско-грузового отсека, — но я такой информацией не располагаю. Да и парашютов, как видите, не припасено.

— С них станется выбросить нас и без парашютов, — проворчал с соседнего ряда приват-доцент Казанского университета Смоляченко. — Из соображений секретности… Вы умеете летать, коллега? — не очень галантно ткнул он локтем в бок сладко дремавшего на его плече соседа Никиту Михайловича.

— А? Что? — подхватился тот, спросонья яростно протирая почему-то не глаза, а очки. — Мы падаем?

— Побойтесь Бога! — возопил кто-то невидимый из-за груды багажа, разделяющего пары кресел. — Прекратите свои шуточки! И так страшно лететь после этого «Святогора»…

— Господа! — раздался голос академика Мендельсона, имевшего среди ученой братии, составлявшей костяк отдела, гораздо больший авторитет, чем «господин Воинов». — Время ночное, многие спят — нас всех повыдергивали из постелей, как вы знаете. Осталось лететь меньше часа — может быть, прибережете свой азарт для предстоящей работы? Александр Павлович! Почему вы молчите?

— Я думаю, Дмитрий Михайлович, вашего слова будет достаточно, — улыбнулся Александр.