Действительно, уже шесть дней они продвигались по ровной, будто покрытой лаком, пустыне.

Далеко позади остались другие опустошенные районы, редкие леса, несколько покинутых жителями деревень, где путники останавливались, чтобы дать возможность лошадям восстановить силы.

– Может, лучше повернем назад? – спрашивал Джаг на каждом привале.

Кавендиш только отрицательно покачивал головой.

– Мы идем правильно, я в этом уверен. Более того, я это чувствую.

После такого заявления разведчик извлекал из своих скудных запасов любимую сигару медианитос, неторопливо раскуривал ее и, сделав пару затяжек, продолжал:

– Вполне естественно, что в последний раз, проезжая через эту местность, я не знал, что вскоре снова окажусь здесь. Может, поэтому дорога мне и не запомнилась. А если учесть, что тогда я был молод и нетерпелив...

И тут же, как обычно, следовал вопрос Джага:

– Что мы увидим в конце пути? Город? Одно из тех поселений с высокими домами, которые поднимаются выше облаков? А может людей? Или море, о котором мне так много рассказывал Патч?

Сделав затяжку и с наслаждением выдохнув дым, Кавендиш отвечал всегда одно и то же:

– К чему стремиться все разложить по полочкам? Зачем торопиться заглянуть в будущее? Иногда надо уметь ждать. К тому же, слова нередко бывают бесполезными и по отношению к действительности звучат фальшиво. Кроме того, нужно быть искусным рассказчиком, а я такими способностями не обладаю. Я так и не сумел научиться жонглировать словами.

После этого Джаг умолкал. Он сам чувствовал себя не в своей тарелке, когда возникала необходимость что-то объяснить. Он был способен на чувства, переживания, но ему казалось, что все беды мира обрушиваются на него, если ему приходилось облекать свои чувства в слова.