— Теперь вы видите, ваше расставание все равно должно было произойти, раньше или позже.

Вижу. Вернее, слышу. Слышал.

— Надеюсь на ваши благоразумие и рассудительность, юноша. Не ищите больше встреч с Келли: и ей, и вам продолжение отношений принесет только боль.

Принесет? А по-моему, все уже на месте. Здесь. Рядом. Во мне. Правда, болью я бы свои ощущения не назвал, скорее они похожи на разочарование. Очередное, а стало быть, неспособное нанести больший урон, чем предыдущие.

— Вы меня слышите, юноша?

— Да, dyesi.

— Поверьте, в случившемся нет ничьей вины. Я искренне рада, что девушка нашла себе не просто покровителя, а любящего супруга, и скорое замужество станет удачным, даже если оно не будет подкреплено чувствами. Особенно если не будет подкреплено.

Она подчеркнула последнюю фразу именно для меня? Похоже. Но насколько помню начало беседы, Наута не усмотрела чувств и в моих отношениях с Келли, а значит, и наш союз стал бы вполне удачным. Или я снова ошибаюсь, переставляя бусины ожерелья причин и следствий местами?

— И помните: будет еще много женщин.

Снова она это повторяет. Режет по живому. Ей бы лекаркой быть, вот уж у кого рука никогда бы не дрогнула!

— Вы словно меня уговариваете… Зачем тратите столько времени? Можно было просто сказать: пшел вон.

Хозяйка Дома радости усмехнулась:

— В одной вещи Келли совершенно права, юноша.

— И в какой же?

— В вас есть что-то от… собаки.

— Вечно открытая пасть?

Покачивание головой было исполнено с очевидной целью меня пристыдить:

— Не язвите сверх меры, меня этим не проймешь. Я говорю о ваших глазах.

— С ними тоже не все хорошо?

— А вы сами никогда не заглядывали в собачьи глаза, юноша? Так попробуйте. Пока пес считает вас своим хозяином, он будет бесконечно предан и простит любую обиду. Но стоит только дать понять, что от дома ему отказано… Я видела злых собак, юноша. А еще я знаю, как легко преданность сменяется ненавистью. Потому и прошу: забудьте. Сразу же. Прямо сейчас.