Башни стояли далеко друг от друга. Фасады, отделанные светящимся пластиком превратили их в стройные грациозные столбы мягкого и многоцветного огня. Их меняющееся сияние освещало широкие лежащие между ними парки, и отражалось в сотнях искусственных озер. Дороги казались широкими извивающимися огненными лентами, живыми от движущихся светящихся машин. Несколько прогулочных глайдеров парили над посадочными террасами, разноцветные яйца кристаллического света.

Иногда, с тоскливой болью Келлон вспоминал свои первые редкие взгляды на этот яркий волшебный вид. Ибо детство свое он провел в низших уровнях. И только во время нечастых праздников ему разрешалось подниматься в парки, где он мог видеть этот запретный, сияющий рай инженеров.

Какими безумными были его мечты! Должно быть, об этом мечтали и миллионы других людей, но только он поднялся наверх и сделал город своим. Иногда даже эта, с таким трудом одержанная победа казалась невероятной. И уж тем более она никогда не принесла ему того чистого спокойного восторга, о котором он мечтал. Он тяжело вздохнул.

— Ваша Гениальность! — быстрый офицер его личной охраны остановил его в широком проходе на террасу. — На террасе может быть опасно, внизу собралась безобразная толпа.

— Благодарю, майор, — он пожал плечами и пошел дальше. Он не мог отступить перед одолевавшим его страхом. Уверенность — самое надежное оружие. — Вы знаете, это мой любимый вид.

Но сегодня картина мрачно отличалась от той, к которой он привык.

Длинный треугольник Площади Союза, раскинувшейся под ним, был серым от толпящихся людей. С этой высоты накатывающие массы были похожи на каких-то странных паразитов, ползающих у основания тех могучих, сияющих, строгих башен, которые он любил.

Сердитым красным огнем светились несколько десятков костров. В ноздри ему ударил неприятный запах жженой бумаги. До него долетал ослабленный расстоянием сердитый гул голосов. Евангелисты хрипло вопили и распевали пронзительными голосами. Он уловил обрывок из «Боевого Гимна Господа!».