— Спасибо, что пришел, — Феликс приглашающе махнул рукой в сторону кресел. Мы погрузились.

Тотчас подле нас возник давешний адъютарь и водрузил на столик чашечки с дымящимся кофе. Чашечки были настоящего костяного фарфора, а кофе, судя по аромату, настоящий «мокко». Школеный секретант исчез так же беззвучно, — я восхитился феликсовой дрессурой. Впрочем, это мог быть и врожденный талант. Не всякий ведь захочет сразу после училища осесть в приемной…

Феликс молча прихлебывал кофе. Я тоже. Любопытство — невыгодная стратегия. Он меня высвистел — ему и говорить. Так прошло минуты две-три. Потом Феликс, отставив чашку, поинтересовался:

— Как у тебя с клиентами, Перс?

Словно мы с ним расстались этак недельки две назад. Ну месяц. И встретились ненароком на именинах у Анны.

— Не жалуюсь, — ответил я в тон.

— Но хорошее дельце пригодится?

— Уж не хочешь ли сосватать? Сколько процентов комиссионных?

— Сдаешь, Перс. Комиссионные, выплаченные должностному лицу, — та же взятка.

— А может, проверяю, не сдал ли ты, — парировал я.

Феликс ухмыльнулся:

— Пока не собираюсь. Перс. И тебе но советую.

Вообще-то я терпеть не могу прозвищ. Но это приклеилось так прочно, что стало неотделимым. Семнадцать лет назад я пришел в антирэкетную бригаду такой же новоиспеченный лейтенантишко, как нынешний Феликсов секретант. Феликс принял рапорт, а потом легонько потрепал меня по щеке: «Смотрите-ка, — восхитился он, — какой нам персик прислали!» И на целых три года я стал Персиком. Лишь после того, как мы повязали «Веселых ребят», Феликс впервые посмотрел на меня с уважением. «А знаешь, парень, ты не Персик, — сказал он. — Ты Перс. Они, говорят, когда-то неплохими бойцами были». Вот так я и стал Персом. И Персом останусь — до конца дней своих. Для друзей, естественно.