– Что вы дадите мне за картину? – спросил он.

– Ничего, – неожиданно ответил старик.

Вейн не поверил своим ушам и поэтому переспросил:

– Ничего?

Старик пожал плечами.

– Я не могу заплатить вам столько, сколько она стоит, – пробормотал он. – Кроме того, картины меня не интересуют. Я занимаюсь другими вещами.

– Но это единственное, что я могу заложить, – умоляющим голосом сказал Вейн.

– Я в этом не уверен. Положите сюда картину. Подойдите ближе ко мне. Я хочу получше рассмотреть вас.

Вейн положил картину на прилавок и предстал перед стариком.

Тот впился в художника цепким взглядом.

Вейн тоже пытался смотреть старику в лицо, но единственное, что он видел, были только глаза. Очень блестящие глаза, как ножи, проникающие в темноте в глубину его существа. Это была глупая игра воображения – но, тем не менее, вполне реальная. Старик все время что-то мягко шептал.

– Эктор Вейн, вы большой художник. Вы заслуживаете большего, чем мансарда и обыкновенная некрасивая женщина. Вы должны быть богаты, знамениты. Я думаю… Да… Я уверен… Я смог бы дать вам все это. Богатство… Славу.

– Что вам от меня нужно? – спросил испуганно Вейн.

– Вашу душу, – спокойно и твердо ответил старик.

Ответ нисколько не удивил Вейна. После такого осмотра, проникающего в душу, читающего ее, как книгу, его уже ничто не удивляло. Глаза старика словно загипнотизировали Вейна, подчинили его себе.

– Я должен продать вам свою душу? – спросил художник машинально.

Он чувствовал, что уже не принадлежит себе.

– Нет, – ответил старик. – Вы можете заложить ее. Как обычно, на три месяца. В обмен получите славу и богатство. Все, что вы хотите. А в конце срока вы можете выкупить ваш залог.

– Каким образом?

– Напишете картину для меня. Вот и все, что я хочу… Картину. Для моей личной коллекции. – Старик улыбнулся. – Но не будем больше об этом. Я вижу, что вы думаете, не страдаю ли я всякими чудачествами, скажем так. Приступим лучше к оформлению нашего договора. Ну, как? Вы, надеюсь, согласны?