- Почему он сделал это? - спросил Ферус.

- У меня есть предположения, - тяжело проговорил Оби-ван. - Точно мы не знаем. Я думаю, что Палпатин воздействовал на него довольно долго. Медленно. Ожидая, пока взойдёт то, что он посеял. Так действуют ситхи. А сам Энакин . . . - Оби-ван отвернулся, уставившись на бескрайние песчаные равнины Татуина. - Быть таким одарённым, быть Избранным... так бояться потери... - Оби-ван снова взглянул на Феруса. - И иметь такого учителя, как я. В конце концов, между нами были вещи, о которых я даже не подозревал. У меня нет ответа на вопрос, почему он обратился на Тёмную сторону. Я могу только снова и снова задавать этот вопрос себе самому.

Ферус задохнулся.

- Ты что-нибудь ещё от меня скрываешь?

- Есть вещи, которые я не могу обсуждать, - ответил Оби-ван. - Вещи, о которых, возможно, скажу тебе, когда твоя миссия будет закончена. После того, как ты оставишь Империю.

- Я не принадлежу к Империи!

- Ты двойной агент, - резко сказал Оби-ван. - У тебя есть контакты с ситхами. С Императором. Пока ты под его влиянием - ты в опасности.

- Я не под его влиянием! - рявкнул Ферус, усилием воли поборов искушение дотронуться до места под туникой, где был спрятан ситхский голокрон. Этот голокрон ему дал Император. Ферус не трогал его, но чувствовал голокрон в потайном кармане: тяжелеющий днём, обжигающий кожу ночью. По голосвязи сложно было почувствовать эмоции, но Ферусу было очевидно, что Кеноби обеспокоился.

- Ферус, пора уходить, - сказал Оби-ван. - Всё в прошлом. Я чувствую в тебе беспокойство. Оставь Империю. Прилетай на Татуин. Мы встретимся и обсудим, что для тебя лучше.

Мне не нужны твои советы. Посмотри, куда они завели тебя. Голос поднялся из груди и... остановился за зубами. В последнее время этот голос не раз появлялся в Ферусе, и он знал, что голос связан с ситхским голокроном. Он не был уверен, была ли это худшая часть его личности или что-то совершенно чужое, не принадлежащее ему.