Будка имела довольно опрятный вид свежепобеленного общественного туалета с одной дверью и малюсеньким оконцем над ней, предусмотрительно забранным железной решеткой, хотя пролезть в него могла разве что мышь. Первым моим желанием было умереть на месте от жалости к самой себе. Вторым — убить наглеца, который посмел дать в солидную газету объявление, имея в своем распоряжении лишь какую-то трансформаторную будку. Лично у меня совести бы не хватило. Но уйти, не высказав свои соображения на этот счет, я не имела морального права. Собравшись с духом, я нажала на кнопку звонка и стала ждать.

В двери что-то громко зажужжало, щелкнуло, и она приоткрылась. Войдя, я обнаружила довольно просторное помещение, разделенное тонкими пластиковыми перегородками на несколько маленьких комнатушек, одна из которых была приемной, а другая — кабинетом начальника. Предназначение остальных определить с первого взгляда оказалось невозможно. Входная дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась и я вздрогнула. Кругом не было ни души. С улицы сюда не проникали никакие звуки, словно я оказалась в склепе. Мне захотелось повернуться и убежать, но тут за дверью с табличкой «Детектив Родион» послышался недовольный голос:

— Какого черта? Входите же!

Этот голос я уже слышала, когда по телефону договаривалась о встрече. Смело шагнув за дверь, я увидела отполированные до блеска ботинки с грязными подошвами, лежащие на столе. Из-за них едва виднелась большая лохматая голова в круглых очках на курносом носу. Изо рта Родиона торчала дымящаяся трубка. Проницательные глазки туг же вбуравились в меня из-под очков, и я слегка поежилась.

Здесь, как и везде, пахло краской после недавнего ремонта, стены были голыми, с высокого потолка свисал на проводе черный патрон с лампочкой, сбоку от стола возвышался деревянный шкаф, такой же древний, как стол и стулья (видимо, всю мебель собирали на помойке, а в углу стояла бочка с разлапистым фикусом.