— Взгляните-ка, — сказал он, вытряхивая из конверта порнографический журнал. — Я получил это сегодня по почте. Только посмотрите! — Он сунул журнал ей в руки.

Она держала его так, словно это был ядовитый паук.

— Разве не ужас? — спросил он.

Она скорчила гримасу:

— Возмутительно.

— Я подумал, надо поговорить с вами и другими соседями, прежде чем звонить в полицию, — сказал Теодор. — Вы тоже получили эту мерзость?

Элеонора Горс ощетинилась.

— С чего бы мне получать такое? — спросила она.

Старика Теодор обнаружил над его плющами.

— И как они поживают? — спросил он.

— Они умирают.

Теодор казался пораженным.

— Как такое возможно? — спросил он.

Альстон покачал головой.

— О, это просто кошмар.

Теодор пошел дальше, хихикая на ходу. Возвращаясь к себе домой, он заметил, что дальше по улице Артур Джефферсон отмывает дверь, а Генри Путнам, стоя напротив, внимательно наблюдает за ним.

Она ждала его на пороге.

— Миссис Маккэнн, — удивленно произнес Теодор. — Я так рад вас видеть.

— То, что я скажу, едва ли вас обрадует, — произнесла она горестно.

— Вот как? — удивился Теодор. Они вошли в дом.

— Чрезвычайно много разных… событий происходит на нашей улице с тех пор, как вы здесь поселились, — сказала миссис Маккэнн, когда они устроились в гостиной.

— Событий? — переспросил Теодор.

— Мне кажется, вы понимаете, о чем я говорю, — сказала миссис Маккэнн. — Однако это… эта расистская надпись на двери мистера Джефферсона, это уже слишком, мистер Гордон, слишком.

Теодор беспомощно взмахнул рукой.

— Но я не понимаю.

— Прошу вас, не надо все усложнять, — сказала она. — Я обращусь к властям, если эти безобразия не прекратятся, мистер Гордон. Мне очень не хотелось бы это делать, но…