— Они так любят плескаться в этом бассейне, — с улыбкой пояснила Пэтти.

— Ничего удивительного, — сказал Теодор. Уходя от Джефферсонов, он заметил, что дом рядом с ними пустует.

На другой стороне улицы напротив Джефферсонов жили Маккэнны с четырнадцатилетней дочерью Кэтрин. Когда Теодор подходил к двери, он услышал, как Джеймс Маккэнн произносит:

— Да он просто чокнутый. С чего это я должен ровнять края его лужайки? Только потому что я пару раз одалживал его паршивую газонокосилку?

— Милый, прошу тебя, — произнесла Фэй Маккэнн. — Я должна подготовиться к следующему заседанию совета.

— Только потому что Кэти встречается с его паршивым сынком… — ворчал ее супруг.

Теодор постучал в дверь и представился. Немного поболтал с ними, сообщив миссис Маккэнн, что он, конечно же, с радостью поучаствует в работе Национального совета христиан и иудеев. Это действительно стоящая организация.

— А чем вы занимаетесь? — спросил Маккэнн.

— Я распространитель, — сказал Теодор.

У следующего дома двое мальчишек косили лужайку и сгребали траву, а рядом с ними резвилась собака.

— Привет, ребята, — сказал Теодор.

Они пробурчали что-то в ответ, глядя, как он направляется к крыльцу. Собака не обратила на него никакого внимания.

— Я всего лишь его предупредил, — раздавался из окна гостиной голос Генри Путнама. — Пусть только возьмет черномазого в мой отдел, и я уйду. Я все сказал.

— Да, дорогой, — отозвалась миссис Ирма Путнам.

На стук Теодора дверь открыл мистер Путнам в майке. Его жена лежала на диване. Больное сердце, пояснил мистер Путнам.

— О, как жаль, — сказал Теодор.

В последнем доме проживали Горсы.

— Я только что поселился по соседству, — сказал Теодор. Он пожал худенькую ладошку Элеоноры Горс, и та сказала, что отец на работе.