На другой стороне улицы, напротив Маккэннов, входил в дом вернувшийся с работы Артур Джефферсон. Проехали мальчики Путнама на велосипедах, их пес мчался следом.
Потом дверь напротив дома Теодора хлопнула. Он повернул голову и увидел, как мистер Бакус в рабочей одежде устремился к своей машине, возмущенно бормоча себе под нос:
— Бассейн!
Теодор поглядел на соседний дом и увидел, как Инес Феррел мечется по гостиной.
Он улыбнулся и принялся толкать газонокосилку вдоль стены своего дома, заглядывая в спальню Элеоноры Горс. Она сидела спиной к окну и что-то читала. Услышав стрекотание газонокосилки, она поднялась и, убрав пухлый конверт в ящик бюро, вышла из спальни.
15 августа
Дверь открыл Генри Путнам.
— Добрый вечер, — поздоровался Теодор. — Надеюсь, я не помешал.
— Нет, мы просто болтаем с родителями Ирмы, — сказал Путнам. — Они утром уезжают в Нью-Йорк.
— Правда? Ну, я всего на минутку. — Теодор протянул ему два воздушных ружья. — Фабрика, продукцию которой я распространяю, избавляется от товара, — сказал он. — Я подумал, может, вашим мальчикам понравится.
— Еще бы, — ответил Путнам. Он пошел в комнату, чтобы позвать сыновей.
Когда папаша вышел, Теодор прихватил пару спичечных коробков с надписью «Вина и крепкие напитки Путнама». Он опустил их в карман раньше, чем мальчики вышли поблагодарить его.
— Как это мило с вашей стороны, — сказал Путнам, стоя в дверях. — Я вам очень признателен.
— Всегда рад, — сказал Теодор.
Вернувшись домой, он поставил звонок на пятнадцать минут четвертого и лег спать. Когда будильник сработал, он вышел на безмолвную улицу и вырвал сорок семь плющей, разбросав их по дорожке Альстона.
— О нет, — сказал он Альстону утром. Теодор потрясенно качал головой.
Джозеф Альстон ничего не отвечал. Он с ненавистью оглядывал улицу.