Внезапно след оборвался на краю небольшого оврага. Ниже, в футах десяти, вокруг поросших зеленым мхом камней пенился набухший от дождя ручей. Лура на животе поползла к краю оврага. Форс опустился на землю и ползком добрался до кустарника. Он знал, что лучше не мешать кошке проявлять свое искусство охоты.

Когда кончик ее коричневого хвоста дернулся, он увидел, что ее бока затрепетали, что сигнализировало о ее готовности к прыжку. Однако внезапно волосинки на ее хвосте стали дыбом, а плечи изогнулись, словно, чтобы ослабить напрягшиеся перед этим мышцы. Он уловил ее мысль: она сбита с толку, испытывает отвращение и страх.

Форс знал, что у него лучшее среди жителей Эйри зрение, в чем он неоднократно убеждался. Но то, что заставило Луру прекратить преследование, исчезло. Да, верно, вон тот куст, чуть выше по ту сторону ручья, еще колышется, словно что-то только что продралось сквозь него. Но звук воды заглушал любой другой звук и, как он ни старался, однако ничего разглядеть ему так и не удалось.

Уши Луры были плотно прижаты, а глаза прищурились в ослепляющей ярости. Но под этой яростью Форс уловил и другое чувство — почти страх. Эта большая кошка натолкнулась на нечто странное, незнакомое, к чему следовало относиться с подозрением. Получив это послание, Форс спустился ко дну оврага. Лура не предпринимала попыток остановить его. То, что вызвало ее беспокойство, исчезло, но он собирался посмотреть, какие же следы остались здесь.

Зеленоватые камни берега были гладкие и скользкие от брызг, и дважды ему пришлось хвататься руками за кустарник, дабы не упасть в ручей. Он встал на четвереньки, чтобы пробраться сквозь заросли к одному большому камню, и вот он оказался возле колыхавшихся кустов.

Красная лужица, клейкая, но уже разбавленная дождем и брызгами, заполняла вмятину в глине. Он коснулся ее пальцем и поднес к лицу. Кровь. Вероятно, того самого оленя, которого они преследовали.