Серебряный дракон никак не мог вспомнить этой камышовой топи, возможно, потому, что был не очень хорошо знаком со здешними местами. Над стоячей водой и мокрыми корнями деревьев зависла туча москитов. Толстая довольная лягушка, которая, видимо, только что вывалялась в грязи, скосила взгляд в сторону дракона.

– Как здесь сыро, – начал дракон. – Слишком сыро для этого времени года.

Его речь больше походила на хрюканье и кваканье. Серебряных драконов отличало умение разговаривать со множеством живых существ, и этот молодой дракон с удовольствием болтал с различными животными, часто черпая из этих бесед что-то полезное для себя. В отличие от людей и некоторых знакомых ему драконов животные не лгали.

– Для меня не бывает слишком сыро, – утробно проквакала лягушка, и дракон ее отлично понял.

Влажно. Тепло. Вдоволь насекомых. Чудесно.

– Но все это началось не так давно.

– Меньше одной луны назад, – ответила лягушка.

– Меньше месяца, – прошептал дракон.

– Так будет всегда, – добавила лягушка. – Вечная сырость.

Серебряный дракон чуть приблизил к ней голову. – А что ты скажешь насчет воды?

– Хозяйка любит воду и жару. Восхитительную жару.

– Какая хозяйка?

– Она вызывает дождь. Это она делает землю твердой, так что дожди остаются на поверхности, не просачиваются и никуда не убегают. Чудесные дожди.

– Кто эта хозяйка?

– Это я.

Голос, произнесший последние слова, принадлежал не лягушке. Это был низкий, густой женский голосдонесшийся с москитной топи.

– Ты вторгся на чужую территорию.

Дракон медленно обернулся и прищурился. Вглядевшись в глубину рощицы, затянутой мхом, он увидел пару больших желтых глаз, поблескивавших у земли сквозь облако москитов.