Несколько магических самоцветов вращались по орбите вокруг его головы на расстоянии нескольких дюймов. Обычно в созерцании двигающихся драгоценностей маг черпал вдохновение, выстраивая очередной замысел. Но сейчас издаваемый ими непрерывный гул стал его раздражать. Комнату освещали мерцающие шары, парящие в каждом углу. Их тусклый зеленоватый свет был слабее звездного, и глаза большинства смертных его просто не видели.
Маг потянулся и стал подниматься. Его тело было слабее, чем обычно. Стоило опереться на ноги, и, как всегда, все кости пронзила острая боль.
Не желая подчиняться страшному недугу, сжиравшему его кости и костный мозг, Востим заставил себя подняться без помощи магии. Эта маленькая победа доставила ему удовольствие. На протяжении многих столетий его чародейство сдерживало возраст и болезнь. Но время было неумолимым противником, и даже самые могущественные заклинания проигрывали битву с наступавшими годами. Конечно, он подумывал о том, чтобы превратиться в лича, но все же отверг эту идею. Даже сейчас, в старости, Востим слишком ценил плотские наслаждения, хотя в последние годы их было совсем мало. Отсутствие всяких чувств, свойственное неумершим, было не для него.
Кроме того, все свои десять тысяч лет маг жил полной жизнью. Осталось сделать лишь одно дело. И тогда он будет удовлетворен. С Ростком Пряжи у него все получится.
Маг поднял руку, чтобы сотворить заклинание, но замер, не произнеся даже первых слов. Мгновение он смотрел на собственную вытянутую длань. Вид плоти его расстроил: белая, сухая, словно пергамент, испещренная старческими пятнами и прожилками черных вен. Тонкая, почти прозрачная кожа обтягивала руку столь плотно, что чародей мог различить даже мелкие косточки.