- И чем это ты занимаешься? - поинтересовался у Солдата сержант.

- Законным ремеслом, - ответил тот, показывая свой жезл. - Я работаю на Спэгга, торговца руками.

Сержант поморщился.

- На эту блохастую шавку? Ну хорошо, продолжай, только не задерживайся здесь. В этих краях недавно видели бродягу-ханнака.

- Ханнака?

- Ты не знаешь, кто такие ханнаки? - спросил сержант. Его солдаты рассмеялись. - Узнаешь, если встретишься с ним. У тебя такая борода!

- Что вы хотите сказать?

- Ты не обратил внимания, что у меня и у моих людей подбородки гладкие, словно у ребенка? - сказал сержант. - На то есть причины. Ханнаки дерутся не так ожесточенно, если их противник гладко выбрит. Похоже, ты ничего не понял. Ладно, все скоро узнаешь. Передай этому сукину сыну Спэггу, чтобы в будущем он брал себе на работу тех, у кого хоть чуточку больше мозгов. Таких идиотов, как ты, нельзя выпускать из города. Впрочем, это не имеет никакого значения. По мне, одним голубоглазым чужеземцем больше, одним меньше - все равно.

Сержант дал своим людям команду следовать за собой, и маленький отряд поскакал к городу.

До конца дня Солдату удалось раздобыть еще несколько кистей повешенных - не так много, как ему хотелось бы, первый великан отнял слишком много времени и сил. К вечеру солнце снова стало кроваво-красным. Осел неторопливо трусил по дороге в город, и вдруг на западе показался всадник. Поднявшись на вершину холма, он оглядел окрестности и увидел собирателя рук.

- Ханнак! - воскликнул ворон. - Плохи твои дела!

Солдат недовольно встрепенулся.

- Мне все о них твердят, но кого или что в Гутруме называют ханнаком?

В этот момент всадник, тронув пятками своего неоседланного коня, поскакал вниз по склону прямо на Солдата.

Тот успел заметить, что дикий конь, невысокий и лохматый, сильно отличается от лошадей гутрумитских солдат. Сам Дник внешне казался таким же диким и свирепым, как его конь. Похоже, он был обнажен, хотя кожа как-то странно болталась на теле; вся в морщинах и складках, она трепетала на ветру. В левой руке всадник сжимал боевой молот, с одной стороны тупой, с другой - остро отточенный. На лице застыла жестокая маска. Своим конем он управлял с непринужденной легкостью, словно благородное животное приросло к его бедрам и двигалось, напрямую подчиняясь мозгу всадника.