Он напал сбоку на пегую кобылу охотника, и лошадь, завращав глазами, испуганно заржала, пятясь вправо. Охотник, успокоив ее коленями, тщательно навел арбалет. Послышалось отчетливое "тум", и короткая толстая стрела вонзилась вепрю в мозг. Ноги животного подогнулись, и оно, откатившись назад в кусты, застыло, не подавая признаков жизни. Охотник снова перевел взгляд на небо, где в это время ястреб обрушился сверху на цаплю, и обе птицы понеслись вниз.

- Мы должны подойти к этому человеку, - сказал ворон.

Впервые рыцарь обратил внимание на говорящую птицу.

- Кто ты такой? Что ты такое? Ты прилетел сюда, чтобы полакомиться мертвечиной?

- Мертвечиной? - переспросила птица. - Какой мертвечиной?

Быстро оглянувшись вокруг, рыцарь все вспомнил. Кровавое побоище происходило у него в голове. И все же он знал, что битва была. Осмотрев себя, рыцарь увидел, что он ранен в нескольких местах. Ничего серьезного, но все порезы и ссадины свежие. Одежда разодрана и перепачкана; сохранились и остатки окровавленных доспехов. Рыцарь был покрыт коркой пыли, пропитанной потом. Во рту у него пересохло: горло забила та самая пыль, что украшала одежду. На поясе болтались пустые черные ножны, отделанные серебром, погнутые и сломанные. На толстой коже ножен серебряной нитью шли слова: "Кутрама и Синтра".

Рыцарь был в полном недоумении. Кто он? Как его зовут? Почему он лежит на этом, нагретом солнцем холме, разговаривая с вороном, смотрящим на него так, словно он уже труп?

- Почему ты так на меня уставился?

Птица ответила:

- Ворон может смотреть хоть на самого короля.

- Все равно мне это не нравится. Если хочешь окончить жизнь на виселице, продолжай в том же духе.

- Ты сегодня не в духе, да? Не заводись. Я просто смотрел на твои глаза. Они голубые. Никогда прежде мне не доводилось видеть глаза такого цвета. В здешних краях у всех глаза карие.