Охотники и загонщики добрались наконец до вершины; волк, время от времени бросавший взгляд на смоляно–черного сокола, продолжал стремительно нестись вперед, преследователи не отставали. Вдруг конь Хель издал пронзительный крик и сорвался вниз с откоса; рухнув на камни, покрытый пеной жеребец придавил собой гхола, и было слышно, как затрещали кости, раздавленные тяжелым телом. Изрыгая ругательства и команды и опираясь на копье, полутруп нашел все же силы, встал на ноги и продолжил погоню пешим, потому что конь Хель был уже ни на что не годен, — он лежал на снегу, с неестественно вывернутой шеей, а раздвоенные копыта отбивали дробь в предсмертных судорогах.

В этот момент сокол прокричал «скрии!» и устремился вправо, а серебряный волк продолжил бег в прежнем направлении. Снова раздался крик сокола, но волк бросился вперед к вершине, укутанной завитками штормовых туч. Издав еще один крик, сокол снизился, сложил крылья и спикировал вниз на волка. Как только он раскрыл крылья, — чак! — стрела, пущенная из арбалета, пронзила его тело, и, издав жалобный крик, птица камнем упала на заснеженный склон.

Не обращая внимания на ликующие крики приближающейся погони, серебряный волк резко изменил направление бега, метнувшись к распростертому на снегу соколу. Бережно взяв в пасть раненую птицу и стараясь не касаться пронзившей ее стрелы, серебряный зверь снова бросился вперед по крутому склону очередного откоса, рассекая сильным телом снежную круговерть.

А валги шли по следу, огромные черные волкоподобные существа, одержимые желанием покончить со своим смертельным врагом, покрытым серебристой шерстью.

Погоня продолжалась, враги поднимались по склону, борясь со свистящим встречным ветром, а темное небо над ними все больше мрачнело. Наконец серебряный волк перевалил через гребень и очутился на круглой плоской площадке, окруженной со всех сторон почти отвесной каменной стеной, заключившей этот клочок земли в тесные объятия, превратив его в капкан для беглецов.