И вдруг один из тех, что стояли на утесе, выступил вперед. И я узнал его: это был тот самый человек, что привиделся мне во сне, когда я валялся на своей тахте. Только тогда он был в джинсах и рубашке-безрукавке и стоял возле магазина у меня под окнами. Сейчас же не было ничего летне-легкомысленного ни в его облике, ни в одежде. Сейчас это был суровый воин, умеющий и жить достойно, и умирать без страха. Он вскинул руки и выкрикнул протяжно уже знакомое: "В единстве необоримость!" — и повернулся, чтобы затеряться в толпе. Но оглянулся и сказал неожиданное: "Наш самолет пошел на снижение. Пристегните, пожалуйста, ремни…"
Алазян смотрел на меня восторженными, сияющими глазами.
— Вам что-то снилось? — спросил он.
— Как вы узнали?
— По лицу.
— Мне этот сон уже второй раз снится.
— Первый раз — после встречи с Гукасом и Ануш?
— До встречи.
— Да?! — разочарованно произнес он.
— Как раз перед встречей.
Я начал рассказывать ему, когда и как это было, а он слушал с таким жадным вниманием, что мне казалось: того гляди потеряет сознание от страшного напряжения.
— А что… что вам снилось?
Я рассказал.
— Где-то я слышал подобное.
— Легенда такая есть.
— Ах да, легенда. — Он снова был до того разочарован, что мне стало жаль его. — Значит, приснилось прочитанное.
— Легенду я прочитал после.
— После? Вы не ошибаетесь?
— Книжку-то мне Ануш дала. Знаете, что я думаю? Когда я спал, она стояла внизу у магазина и читала. Я думаю, она как раз эту легенду и читала, а мне передалось. Близко же, флюиды какие-нибудь. Или случайное совпадение? — спросил я неуверенно, так не хотелось мне, чтобы это было случайным совпадением.