Сцептронофон зазвучал приятным женским голосом. Вначале он переводил все, что говорилось вокруг, включая понятия, смысл которых не всегда доходил до сознания.
Из гидрофона слышались слова:
- Кто поступает плохо, того не уносит кальмар.
- Куда?
- Где темно и холодно...
- Тише! Тише!..
- Вернулся Хох!
- Хох! Хох! Хох!
Последовала длинная бессмысленная фраза.
- Слышали? - Павел Мефодиевич поднял палец. - Должно быть, машина пытается перевести незапрограммированный диалект. К нам прибыло большое пополнение из Карибского моря, Океании, группа из Средиземного моря. Но каков прибор! Даже не заикнулся, что не понимает, а дал тарабарщину - и все тут... Может быть, она имеет для него смысл? Не знаю.
Сцептронофон перевел первые фразы Хариты:
- Я буду говорить. Вы будете слушать. Будете передавать другим, чтобы все знали о людях земли и моря.
На экране группа дельфинов покачивалась в легкой, прозрачной волне, Словно бы они спали с открытыми глазами. Глядя на Хариту, нельзя было сказать, что она ведет рассказ - беседа велась в ультракоротком диапазоне, - только живые прекрасные глаза ее выдавали работу мысли.
Перевод напоминал подстрочник с очень трудного языка, сохраняющий только основные смысловые вехи подлинника. Поэтому при передаче дельфиньих рассказов приходилось редактировать сцептронофон, сохраняя необычный стиль языка.
- Океан был всегда, и над ним всегда плавала круглая горячая рыба, что посылает нам свет, тепло и дает жизнь всему, что плавает, летает или передвигается по земле и дну. Люди называют эту рыбу солнцем.
Океан круглый, как очень большая капля воды. Он тоже плавает среди светящихся рыб в другом океане, что над нами, где долго могут находиться только птицы. Мы можем плавать там, но очень недолго: океан не отпускает нас от себя, как мать, которая не отпускает своих детей.