– И Аня пропала, – задумчиво произнес Еремей. – А ведь она одна могла бы объяснить, что происходит.

– А ничего не происходит! Сумасшедшую вон! А мы продолжаем праздновать.

Но едва Виктор Семенович произнес эти слова и, присев за стол, налил себе рюмку водки, как в дверь снова позвонили.

– А это еще кто?

Посланная разузнать служанка вернулась быстро.

– Мужик там какой-то, – сказала она. – С младенцем на руках. Говорит, чтобы мы забрали ребенка и заплатили бы ему за проезд. А то он целый день ждать не может. Он всего лишь таксист, а не гибрид детского сада и молочной кухни.

– Молочной кухни? – растерянно переспросила Татьяна Владленовна. – Что он имеет в виду?

– Ребенок есть хочет. Орет.

– Какой ребенок?

– Я так понимаю, которого эта сумасшедшая баба с собой привезла.

– Она оставила младенца на улице?

– Не на улице. В машине. С шофером.

– Все равно! Она ушла в дом, а ребенка оставила с незнакомым человеком?

– Да.

– Тогда она точно сумасшедшая! – решительно подвела итог Татьяна Владленовна.

Служанка нерешительно переминалась у входа.

– А что с ребенком-то делать?

– Тащи его сюда.

– А с шофером? Он денег требует! Говорит, что пассажирка обещала ему заплатить, когда вернется. И ребенка в залог оставила. Он ждал ее, ждал у себя в машине. Потом ему это надоело. И он к нам пришел.

– Господи! – вздохнула Татьяна Владленовна. – Вот еще не было печали! Ну, заплатите ему! Вон из этих денег и заплатите!

И она кивнула на доллары, по-прежнему рассыпанные по полу. Служанка подняла пару бумажек. Ушла. И вскоре вернулась с младенцем на руках. На этот раз одеяльце было совсем невзрачное, стираное-перестираное. А вместо розовой ленточки его украшал обычный медицинский бинт.

– И что мне делать с этим ребенком?

– Отнеси младенца Маргарите. Нет! Постой! Покажи мне сначала.

Татьяна Владленовна отогнула край одеяльца, взглянула на новорожденную, вздрогнула и вроде бы даже отшатнулась.