Мэри схватила меня за локоть и развернула в обратную сторону.

— Уилл, опять ты спишь на ходу. Прошел нужную дверь!

Таси Нэш увидела, как мы вошли. Яростно округлив глаза, она послала мне такой горящий взгляд, что им можно было бы сбить скворца, случись ему на свою беду пролетать мимо.

— Где тебя носило?

Я поставил горшок на стол и принялся разворачивать слои газет и тряпья.

— Мать не давала…

— Не оправдывайся!

Она подняла крышку и втянула ноздрями запах тушеных устриц. Когда Таси почувствовала аромат имбиря, лицо ее на мгновение смягчилось:

— Твоя мать еще не разучилась готовить!

Кто-то из официантов поставил горшок на плиту — разогреваться. Мэри проворно повязала передник — когда Патриция вышла замуж и покинула дом, роль практичной сестры перешла к ней, и она, не обладая организационным талантом Патти, старалась возместить его энергией — и хорошенько перемешала рагу ложкой на длинной ручке. Подошел другой официант с супницами, и она принялась наполнять их одну за другой.

— Ну, — набросилась на меня Таси. — Ты такой неумеха, что и дела себе не найдешь?

Стало быть, рагу все же поспело ко времени! Я с облегчением оглянулся через плечо и ухмыльнулся сестре. Она улыбнулась в ответ, и на один краткий миг все стало хорошо.

— С чего начинать? — спросил я.

Почему я чувствовал себя таким несчастным тогда? У меня была девушка, я на свой лад ее любил и верил, что и она меня любит. Один из нас устал от другого, мы поссорились и расстались, к вечному несчастью обоих. Так мне думается — я начисто позабыл тот роман, но в мои годы без него наверняка не обошлось. Но я страдал не из-за любви.